м? Даже, если речь
  идет о террористах? А вот это уже заумь: сейчас я частное лицо и меня могут
  убить, взять в плен и я могу сейчас подохнуть от солнечного удара... И, как
  частное лицо, убив тех, кто на протяжении многих лет терроризировал мою
  страну, я всю ответственность и весь грех беру на себя. И только на одного
  себя. Я готов один гореть в аду и быть проклятым всеми гусенятами мира лишь
  бы больше не взрывались дома и не висела угроза разлома государства..."
   И как будто Шторм услышал его мысли.
   -- Я не согласен, что этих ребят надо обязательно отдавать правосудию.
  Они нетранспортабельны. И они делом доказали, что категорически против
  российского судопроизводства. И, в-третьих, это сугубо мужское дело, как мы
  друг с другом поступим...Мы с ними устроим маленький междусобойчик -- кто
  кого первый умоет, тот и в дамках...
   Между тем, пока Барс усаживался в плетеное огромных размеров кресло,
  который ему поднесли два боевика, из крайнего прямоугольного проема
  появились вооруженные люди и цепочкой направились в сторону северного створа
  ущелья. Их было человек двадцать, у всех на плечах противотанковые
  гранатометы, поперек груди -- автоматы, двое несли продолговатый ящик,
  возможно, с патронами. Один из тех, кто сидел у стены, что-то им крикнул
  по-чеченски, махнул рукой и цепочка разразилась громким хохотом.
   -- Весело мальчуганы идут, -- сказал Шторм, -- но поглядим, какими они
  вернуться назад... -- Смотри-ка, да они большие