активно шевеля ногами, тащился
  Мегаладон. На груди у него висел автомат, а на нем покоились обе руки...
   Судя по затрапезному виду, эти люди побывали в серьезной переделке, кое
  на ком одежда висела клочьями, лица закопченные, усталые... Но каково же
  было торжество в их взглядах и осанке! И даже те, кто нес своих раненых
  товарищей на носилках, шли с гордо поднятыми головами и склабились в бороды.
  Лошади шли с понурым видом, вяло отмахиваясь от мух хвостами.
   -- Считай, целый взвод, -- прокомментировал Щербаков. -- Очевидно, эти
  вояки Аллаха скубали какую-нибудь нашу колонну...
   -- И этих мы тоже можем сейчас запросто замочить, -- сказал Шторм и
  положил руку на раскаленный ствол автомата.
   -- Когда мы встретили их было двадцать четыре человека, -- сказал
  Путин, -- возвращаются намного меньше...и не хватает трех лошадей...
   -- Значит, не все коту масленица...Сейчас бы всю эту шайку одним
  скопом...но погодь, среди них, кажись, есть и наши...
   И верно, в самой середине группы боевиков, со связанными через грудь
  руками шли трое в форме российской армии. Двое молодых, наверное, второгодок
  и один в возрасте, в висящем клочьями камуфляже... Лицо у него было в синих
  буграх, и он опадал на одну ногу. Возможно, офицер.
   Но среди российских военнослужащих затерялся еще один человек, у
  которого тоже были связаны руки, и который шел в одном исподнем. Это был
  заместитель главы районной администрации, которого взяли прямо в постели,
  под