од плачь и крики жены и двух дочерей. Об этом эпизоде позже напишут
  газеты...
   С высоты хорошо было видно, как на вошедшую в ущелье группу реагировали
  вожди -- Тайпан и Барс. Они, подняв руки, что-то прокричали и вслед им
  откликнулись те, кто находился в кустах можжевельника, в тени скал и те, кто
  бдел на блокпостах...
   Шедший впереди боевик, скинув с плеча пулемет и полупустую ленту,
  прошел по вымощенной дорожке к столу и опустился на колено. Руку, протянутую
  ему Барсом, он целовать не стал, лишь поднес к разгоряченному ходьбой и
  зноем лицу и дотронулся лбом. Поднявшись, стал докладывать о проведенной
  операции. И сколько времени боевик говорил, столько же Барс держал на лице
  довольную, благостную улыбку, чем сильно подбадривал своего товарища по
  оружию. Затем к столу подвели плененного заместителя главы администрации и
  лицо Барса приобрело совершенно другое выражение. Он смотрел на пленного
  так, как, очевидно, судья смотрит на приговоренного к высшей мере -- без
  всякого выражения...
   И действительно, суд свершился быстро и без заморочек. Вышедший из
  округлого провала пожилой, сухой как вобла, человек начал быстро-быстро
  что-то бормотать, и пока он это делал, двое боевиков, подхватив пленного под
  локотки, оттащили к скале. Однако ни Путин, ни Шторм, ни его телохранитель
  не могли видеть последние мгновения жизни того несчастного человека: он
  находился прямо под ними. Они лишь видели, как трое боевиков из автоматов
  его