птица была в нерешительности -- улетать или продолжать свой
  вокал..."Что, птаха, ты мне хочешь сказать?" -- он сделал несколько
  пружинистых отжимов и сел, прислонившись к бугорчатому стволу.
   Вдруг неожиданно, абсолютно не в контексте с происходящим, ему
  вспомнились слова Ельцина, сказанные им в день взрыва на дороге А105 и
  посещения Барвихи: "Я знаю, ты парень кремень и потому успокаивать тебя не
  буду. Но вывод все же сделай. А вот какой -- подумай." "Что он этим хотел
  сказать? О чем предупреждал меня этот старый бобер? Если речь идет о свободе
  печати, то я далек от того, чтобы кому-то укорачивать руки. Но вместе с тем
  я не хочу, чтобы страна погрязала во лжи, клевете, которая становится
  всесильной, когда сходит со страниц газет. Я не могу позволить
  вседозволенности, под какой бы благонравной личиной она ни скрывалась. Если
  я это допущу, меня ждет всеобщее неуважение и народ поймет, что со мной
  можно вытворять то, что вытворяли с Ельциным. Я не буду повторять его
  ошибок: не буду слова пускать на ветер -- это подрывает веру. Не буду
  обещать светлого будущего -- это тоже не способствует доверию к президенту.
  Я хочу неукоснительного исполнения. И чтобы мое правительство было твердым
  на слово и убедительным в реформаторстве. И я постараюсь поступать так, что
  можно определить одним словом -- порядочность. И если мне суждено отсюда
  выбраться, я сразу же поеду к нему и расскажу, что я собираюсь предпринять,
  чтобы