а котором виднелись потные спины лежащих Шторма и
  Щербакова.
   -- Ничего, скоро солнце пойдет на убыль, а там, смотришь, ночь, -- он
  взглянул на Гулбе и увидел выбившийся из подвернутой маски потный ершик
  волос. На шее парня пульсировала набрякшая сонная артерия. -- Однако мне
  надо сменить командира... -- Путин поднялся и, согнувшись, сделал пробежку в
  сторону ущелья. Затем лег и пополз вперед.
   Шторм не сразу отправился в "санаторий", как он сам окрестил смоковницу
  с ее спасительной тенью. Он зачарованно смотрел на марево, парящее над
  противоположной грядой, в глазах прыгали темные мушки, признак
  перенапряжения. Ему показалось, что на другой стороне ущелья, в
  темно-зеленых зарослях кустарника, что-то сверкнуло, как если бы блик
  исходил от окуляра бинокля. Было ощущение, что за ними кто-то наблюдает.
  Однако завел речь о другом.
   -- Мы с конюхом сваляли дурака, -- сказал Шторм. -- Или надо было его
  вообще не брать, а если взяли...нельзя оставлять такого свидетеля...
   -- Вы боитесь что его спохватятся?
   -- Могут спохватиться, а нам лишнего шума не надо.
   -- Но у них, наверное, тоже бывают дезертиры...
   Шторм, развернувшись на локтях, отполз от кромки ущелья. Поднялся и
  пошел к смоковнице. Его кривоватые ноги довольно уверенно попирали сухую
  каменистую почву, оставляя позади столбики пыли.
   И уже сидя под деревом и, обмахиваясь сорванной с головы шапочкой, он
  подумал о донесении, в котором