обеспечить их минеральной водой и бутербродами. Потом помощник вышел из
  своего кабинета и направился к Волошину. Тот сидел за письменным столом и
  что-то писал толстой с золотым пером авторучкой. В широко открытое окно
  залетал тепляк, обегал светлые стены кабинета и нервно поигрывал уголками
  бумаги, лежащей на столе.
   -- Саша, -- обратился он к главе администрации, -- неплохо было бы Паше
  Фоменко немного порисоваться перед телевизионщиками, а то они там сгорают от
  нетерпения. Да и жара сегодня, в тени 33 по Цельсию...
   -- Позвоните, Лев Евгеньевич, ему сами, он, кажется, на корте играет с
  Геной Лобачевым в теннис...
   Лобачев -- один из охранников, также питерец, а когда-то служил в
  спецподразделении "Вымпел".
   -- Только пусть Фоменко не вступает с журналистами в дискуссии, --
  добавил Волошин, когда Тишков уже был в дверях.
   -- Паша сам знает, что это не его компетенция, хотя он иногда
  закатывает такие речи, что можно подумать будто учился ораторскому искусству
  у самого Собчака.
   Волошин оторвался от бумаг и мгновение его взгляд сосредотачивался на
  Тишкове. Спросил:
   -- Лев Евгеньевич, вы, конечно, знаете, куда отправился Владимир
  Владимирович. Как вы этот его шаг расцениваете?
   Волошин намного моложе Тишкова и потому обращается к нему на "вы". Но
  по должности он старше и вправе задавать любые вопросы. Впрочем, у них
  сложились довольно дружеские отношения и они могли обходиться без лишней
  дипломатии.