атии.
   -- Если честно, я его поступок в душе одобряю...Ну, может, не одобряю,
  а понимаю...Как мужчина мужчину. Хотя сам я на такие подвиги, увы, не
  способен... да и возраст уже не тот.
   -- И я его понимаю. На него свалилась огромная ответственность и
  особенно в связи с делами в Чечне. Будем надеяться, что все закончится
  благополучно, и нам остается только держать за него кулаки и блокировать на
  сей счет любую информацию...
   -- Разумеется, если это выйдет за эти пределы, -- Тишков окинул
  взглядом пространство, -- пиши пропал, писаки и телевизионщики растерзают
  нас...Я представляю, что они напридумают...
   -- Хорошо, Лев Евгеньевич, идите, мне тут осталось совсем немного
  работы...Сочиняю Указ президента о передаче особых полномочий ФСБ в борьбе с
  терроризмом на Северном Кавказе.
   -- Это нужно было сделать еще вчера, а то получалось у семи нянек дитя
  без глаза.
   -- Да нет, не все так однозначно. Просто закончился войсковой этап,
  теперь нужны спецоперации, а значит, нужен и единый центр по их
  проведению...
   Тишков прошел в свой кабинет и оттуда позвонил на корт. Когда трубку
  взял Фоменко, он ему сказал:
   -- Паша, зрители ждут твоего выхода. Пожалуйста, только без экспромтов.
  В президентском шкафчике возьми его одежду, переоденься и направляйся сюда.
  Да... не ходи один, пусть тебя сопровождает Лобачев.
   Тишков подошел к столу и открыл бутылку боржоми. Из окна ему хорошо
  была видна дорожка, ведущая