ницей, зноем и ожиданием.
  И только на лице Шторма лежала все та же печать суровости и собранности:
  брови одна к другой, и две тяжелые складки, обводящие рот...
   -- Значит, ставлю задачу, -- сказал Шторм, -- она проста, как грецкий
  орех...Когда мы убедимся, что Эмир прибыл и увидим собственными глазами, как
  его тепло и радушно встречают...Так вот, в этот самый момент мы начинаем
  салютовать в их честь, -- Шторм оглядел бойцов, думая на ком остановить
  взгляд. И остановил на сыне Викторе. -- Капитан Шторм вместе с капитаном
  Гулбе вот с того места, где мы только что находились, а это самая
  оптимальная позиция...Словом, из противотанковых гранатометов делаете два
  точных выстрела по высопоставленным лицам...Во избежания накладок, вас
  подстрахует Калинка, он будет тут же рядом и, если у кого-то из вас откажет
  гранатомет, он компенсирует...-- Шторм еще раз прочертил взглядом лица своих
  товарищей по оружию. Взгляд замер на президенте. -- Теперь, что касается
  воздушного аппарата, на котором, видимо, прилетит Эмир....Я думаю, с этой
  задачей справится Путин...Самолет ли, вертолет...все равно надо уничтожить,
  чтобы не было у них соблазна, в случае чего, уносить ноги...
   -- А что делать с теми, кто охраняет ущелье? -- в голосе Изербекова
  сквозило нетерпение.
   -- А я как раз к этому подъезжаю. Одновременно с открытиям огня по
  важным персонам...и это мы будем считать приведением в исполнение народного
  приговора... все остальные, то есть