онки, Платонов понял, что, возможно, в эту минут он
  избежал самого страшного. Но тут свалилась новая напасть: мокрый, скользкий
  бетон, ни в какую не желал сцепляться с видавшими виды протекторами шасси.
  Прокатившись по полосе метров 800, самолет развернуло на 45 градусов и он
  юзом стал утюжить землю. Его снесло на грузовую площадку, правым крылом он
  сбил железобетонную опору и, возможно, это столкновение в какой-то степени
  погасило опасную инерцию. Проехав еще метров 70, машина замерла и в кабине
  наступила абсолютная тишина, если не считать шума бортового кондиционера.
   Платонов видел, как с подбородка пилота стекали капельки пота, и как
  его руки, судорожно сжимавшие штурвал, не хотели от него отрываться...
   Перед выходом на трап, Платонов спросил у командира его фамилию и
  фамилию второго пилота и пообещал доложить о их решительных действиях
  президенту Путину.
   На КПП их уже ждали: командир летного полка Василий Грибанов,
  подполковник УФСБ Александр Бобров, начальник Воронежского РУБОП полковник
  Федор Глыба и представитель Минатома России Виталий Ивонин. Все они были в
  защитных накидках, с откинутыми капюшонами.
   Через сорок минут они подъехали к АЭС. Представитель Минатома Ивонин по
  телефону попросил разрешения на въезд и вскоре высоченные кованные ворота
  бесшумно раздвинулись и машина въехала на территорию станции.
   -- Разве сюда можно попасть без пароля? -- спросил Платонов
  представителя Минатома.
   -- Нет,