капли..."
   Однако, когда Бааль должен был передать ему пакет с документацией того
  самого компьютера, он вдруг ощутил приближение конца. В чужой стране, на
  чужих улицах, а главное -- в первый раз. Страх буквально парализовал его. Но
  тогда вся советская резидентура была поставлена на ноги. Слишком был важный
  момент, чтобы его прошляпить. Встреча должна была произойти на шумной
  центральной улице. В обеспечении находились не менее десятка человек из
  резидентуры -- от садовников до первого помощника резидента. Слишком велик
  был риск и огромна добыча, чтобы ее потерять из-за случайности или
  неряшливости.
   Бааль уже был на месте: он находился в своем "фольксвагене", с открытым
  окном. Локоть -- торчит из окна. Путин на взятом на прокат стареньком
  "мерседесе" подъехал вплотную к "фольксвагену" -- форточка к форточке -- и
  через открытое окно едва слышно по-немецки произнес: давай, мол, парень свой
  пакет...А в это время по хребтине побежали мурашки, в висках застучали
  кузнечики, грудь с левой стороны полыхнуло распирающим жаром. А Бааль молчит
  и даже не смотрит в его сторону. И тут, слева от его "мерседеса" появляется
  глыба огромного трейлера, который с пыхтеньем замирает у самых дверей его
  "мерседеса". Справа, откуда-то из подворотни, выходят двое в рабочей
  спецовке с большим листом фанеры, за ними еще пара трудяг с таким же грузом.
  "Фольксваген" и "мерседес" оказываются в "домике", отгороженным от всего
  мира и от всех окон, откуда