ь, когда ее прижмут органы, все
  вспомнит и даже то, чего не было. Ты же, безглуздый, небось оставил
  отпечатки пальцев на посуде, из которой пил?
   -- Ну, бля, ты даешь! Да кому я нужен, там каждый день кто-нибудь
  ошивается и дурь идет практически непрекращающаяся.
   Михайло уселся на стул и маленьким совком стал насыпать в чашки весов
  серебристую пудру.
   -- Ладно, раствори проявитель, и принеси из колодца воды. Только не
  высовывайся...
   -- А чего нам бояться -- мы дачники, сняли домик, никому не мешаем?
   -- Да у тебя вместо головы кавун...Тоже мне дачник, задолбанный пьяный
  отдыхающий...
   ...Когда фотографии были напечатаны, над ними долго сидел и курил
  Михайло. Тот самый Михайло, который застрелил водителя такси и продырявил
  толстую кишку участковому Усачу. Потом он ходил из угла в угол довольно
  просторной горницы и что-то себе напевал под отрастающие темные усики.
  Сергей в это время при открытых дверях сидел на крыльце и лузгал семечки.
   -- У нас будет большой груз, -- наконец сказал Михайло.
   -- А велосипед для чего?
   Михайло реплику пропустил.
   -- Сегодня сходим на берег и на месте сориентируемся. Фотографии
  нечеткие, ты сделал слишком большую выдержку. Все сливается...
   -- Извини, как умел...
   -- Да заткнись ты...как умел. Ты ни черта, кроме пьянки, не умеешь...
   -- Ты брось свои хохлацкие замашки. Сколько ты мне заплатил? И сколько
  обещал?
   -- Сделаем дело, отдам все еще и премию