вы уезжаете.
   - Ходят такие слухи.
   - Вы ведь не станете меня обманывать, Томас, правда?
   - Обманывать?
   - Я попросил о переводе, - сказал он. - И не хотел бы, чтобы она
  лишилась сразу нас обоих.
   - Я думал, вы отслужите здесь свой срок.
   Он сказал без всякой жалости к себе:
   - Выяснилось, что мне это не под силу.
   - Когда вы уезжаете?
   - Не знаю. Начальство полагает, что это можно будет устроить месяцев
  через шесть.
   - А полгода вы выдержите?
   - Придется.
   - Какую вы указали причину?
   - Я сказал нашему атташе - вы его знаете - Джо... почти всю правду.
   - Наверно, он считает меня сукиным сыном за то, что я не дал вам увести
  мою девушку.
   - Напротив, он скорее на вашей стороне.
   Машина чихала и тянула из последних сил, - кажется, она стала чихать на
  минуту раньше, чем я это заметил, - я размышлял над невинным вопросом
  Пайла: "Вы ведь не станете меня обманывать?" Вопрос этот принадлежал к
  миру первозданной человеческой психики, где слова Демократия и Честь
  произносят с большой буквы, как писали в старину на надгробных плитах, и
  где каждое слово имеет для вас то же значение, какое оно имело для вашего
  деда.
   - Готово, приехали, - сказал я.
   - Нет горючего?
   - Его было вдоволь. Я залил полный бак, прежде чем выехать. Эти негодяи
  в Тайнине его выцедили. Надо было проверить. На них это похоже - оставить
  нам ровно столько бензина, чтобы мы смогли выехать