ть за пределы их зоны.
   - Что же теперь делать?
   - Мы кое-как доберемся до следующей вышки. Будем надеяться, что нас там
  выручат.
   Но нам не повезло. Машина не дотянула до вышки метров тридцать и стала.
  Мы подошли к подножию вышки, и я крикнул часовым по-французски, что мы -
  друзья и поднимемся наверх. Мне вовсе не хотелось, чтобы меня застрелил
  вьетминский часовой. Ответа не последовало; никто даже не выглянул. Я
  спросил Пайла:
   - У вас есть револьвер?
   - Никогда не ношу.
   - И я тоже.
   Последние краски заката - зеленые и золотистые, как стебли риса, -
  стекали через край плоской земли; на сером однотонном небе резко чернела
  сторожевая вышка. Комендантский час почти настал. Я крикнул снова, и снова
  никто не ответил.
   - Вы не помните, сколько вышек мы проехали от последнего форта?
   - Не обратил внимания.
   - И я тоже. - До следующего форта было не меньше шести километров - час
  ходьбы. Я крикнул в третий раз, и тишина снова была единственным ответом.
   - Похоже на то, что там пусто, - заметил я. - Пожалуй, я влезу наверх и
  погляжу.
   Желтый флаг с красными полосами, выгоревшими и ставшими оранжевыми,
  означал, что мы выехали с территории хоа-хао и находились на
  правительственной территории. Паял спросил:
   - Вам не кажется, что, если обождать, может подойти машина?
   - Возможно; но они могут подойти первыми.
   - А что, если вернуться и зажечь фары? Дать сигнал.