говорили, - движение было непроизвольным. Парень
  был, видимо, парализован страхом. Я прикрикнул на него тоном сержанта:
  "Клади автомат!" - и произнес французское ругательство, которое, надеялся,
  он поймет.
   Он послушался, не раздумывая. Пайл поднялся на вышку.
   - Нас пригласили провести ночь в этой крепости, - сообщил я.
   - Отлично, - сказал Пайл. В голосе его звучало недоумение. - Разве
  одному из этих болванов не следовало бы стоять на часах?
   - Они не любят, чтобы в них стреляли. Жаль, что вы не захватили с собой
  чего-нибудь покрепче лимонного сока.
   - В следующий раз захвачу непременно.
   - Впереди у нас долгая ночь. - Теперь, когда Пайл был со мной, я больше
  не слышал никакого шума. Даже оба солдата как будто успокоились.
   - Что будет, если на них нападут вьетминцы? - спросил Пайл.
   - Они выстрелят разок и удерут. Вы читаете об этом каждое утро в
  "Экстрем ориан". "Прошлой ночью один из постов к юго-западу от Сайгона был
  временно захвачен вьетминцами".
   - Неважная перспектива.
   - Между нами и Сайгоном сорок таких вышек. Всегда можно рассчитывать,
  что попадет не тебе, а соседу.
   - Нам очень пригодились бы мои бутерброды, - произнес Пайл. - А
  все-таки одному из этих парней следовало бы стоять на карауле.
   - Он боится, что его подкараулит пуля. - Теперь, когда мы тоже
  устроились на полу, вьетнамцы перестали так нервничать. Им можно было
  посочувствовать: