ваших корреспондентов.
   - Хотите сигарету?
   - Я не курю ничего... кроме опиума. Угостите часовых. Нам лучше с ними
  ладить. - Пайл встал, дал им закурить и вернулся. Я сказал: - Хотел бы я,
  чтобы эти сигареты имели символическое значение, как хлеб-соль.
   - Вы им не доверяете?
   - Ни один французский офицер не рискнул бы провести ночь в такой вышке
  наедине с двумя перепуганными насмерть часовыми. Были случаи, когда целые
  взводы выдавали своих офицеров. Иногда вьетминцам больше помогает рупор,
  чем противотанковое ружье. Я не виню этих солдат. Они ведь тоже ни во что
  не верят. Вы и ваши единомышленники пытаетесь вести войну руками людей,
  которых она вовсе не увлекает.
   - Они не хотят коммунизма.
   - Они хотят досыта риса, - возразил я. - Они не хотят, чтобы в них
  стреляли. Они хотят, чтобы жизнь текла спокойно. Они не хотят, чтобы ими
  помыкали люди с белой кожей.
   - Если мы потеряем Индокитай...
   - Слышал эту пластинку. Тогда мы потеряем Сиам, Малайю, Индонезию... А
  что значит "потеряем"? Если бы я верил в вашего бога и в рай, я поставил
  бы свою райскую цитру против вашего золотого нимба, что через пятьсот лет
  на свете не будет ни Нью-Йорка, ни Лондона, а они по-прежнему будут
  выращивать рис на этих полях, и в своих остроконечных шляпах носить
  продукты на рынок, подвесив корзины на длинные жерди. А мальчуганы все так
  же будут ездить верхом на буйволах. Я люблю буйволов, они не