бальной стратегии.
   - Вы не верите и половине того, что говорите, - смущенно возразил Пайл.
   - Верю на три четверти. Я здесь давно. К счастью, я ни во что не
  вмешиваюсь, а не то у меня явилось бы искушение кое-что пред примять...
  потому что здесь, на Востоке, мне, знаете ли, не нравится ваш Айк. Мне
  нравятся, если на то пошло, вот эти двое. Это их страна... Который час?
  Мои часы остановились.
   - Половина девятого.
   - Еще каких-нибудь десять часов, и мы сможем двинуться в путь.
   - Становится довольно прохладно, - ежась, сказал Пайл. - Вот не ожидал.
   - Кругом вода. В машине у меня одеяло. Как-нибудь обойдемся.
   - А идти за ним не опасно?
   - Для вьетминцев еще рановато.
   - Давайте, я схожу.
   - Я больше привык к темноте.
   Я поднялся, и оба солдата перестали есть. Я им сказал:
   - Je reviens tout de suite [я сейчас вернусь (фр.)], - спустил ноги в
  люк, нащупал лестницу и стал спускаться. До чего же успокаивают разговоры,
  в особенности на отвлеченные темы: она делают обыденной самую необычайную
  обстановку. Я больше не чувствовал страха: у меня было такое ощущение,
  будто я вышел из комнаты и должен туда вернуться, чтобы продолжать спор;
  славно мы были на улице Катина, в баре "Мажестик" или даже где-то
  поблизости от Гордон-сквера.
   Я постоял внизу, чтобы глаза мои привыкли к темноте. Светили звезды, но
  луны не было. Лунный свет напоминает мне мертвецкую и холодное