сияние
  лампочки без абажура над мраморной скамьей; свет звезд полон жизни и
  движения, словно кто-то в необъятном просторе передает нам послание доброй
  воли; ведь даже в именах звезд есть что-то дружественное. Венера - это
  женщина, которую мы любим. Медведицы - мишки нашего детства, а, наверно,
  для тех, кто верит, как моя жена, Южный Крест - это любимый псалом или
  вечерняя молитва. Я немного поежился, как Пайл. Однако ночь была теплая,
  только неглубокая вода по обе стороны дороги придавала теплу какой-то
  леденящий оттенок. Я пошел к машине, и мне вдруг почудилось, что ее нет.
  Мне стало не по себе, хотя я и вспомнил, что машина застряла в тридцати
  метрах отсюда. Я шел сгорбившись: мае казалось, что так я менее приметен.
   Чтобы достать одеяло, мне пришлось отпереть багажник; щелканье замка и
  скрип крышки заставили меня вздрогнуть. Я одни производил шум в ночи,
  которая, казалось, была полна людей, и это меня отнюдь не радовало.
  Перекинув одеяло через плечо, я опустил крышку багажника осторожнее, чем
  ее поднимал, и как раз в тот миг, когда щелкнул замок, небо в сторону к
  Сайгону озарилось вспышкой огня и по дороге понесся грохот взрыва.
  Застрекотал автомат, застрекотал и умолк, прежде чем прекратился грохот. Я
  подумал: "Кому-то досталось" - и очень издалека услышал голоса, кричавшие
  от боли или ужаса, а может быть, и от упоения победой. Я почему-то был
  уверен, что на