Я не хотел причинять ему боль. Я понял, что ее причинил, когда он
  сказал мне с плохо скрываемой злостью:
   - Но ей могут предложить еще большую доброту или еще большую
  уверенность в завтрашнем дне; и она это предпочтет.
   - Возможно.
   - Вы этого не боитесь?
   - Не так, как я боялся с другой.
   - А вы вообще-то ее любите?
   - Да, Пайл, да. Но только раз в жизни я любил иначе.
   - Несмотря на сорок с лишним женщин, которые у вас были, - огрызнулся
  он.
   - Уверен, что это меньше нормы, установленной Кинси. Знаете, Пайл,
  женщины не любят девственников. И я не уверен, что мы любим девственниц,
  если не склонны к патологическим извращениям.
   - Я вовсе не хотел сказать, что я девственник.
   Все мои разговоры с Пайлом принимали в конце концов нелепый оборот.
  Потому ли, что он был таким простодушным? Он не умел обходить острые углы.
   - Можно обладать сотней женщин, Пайл, и все же оставаться
  девственником. Большинство ваших солдат, повешенных во время войны за
  изнасилование, были девственниками. В Европе их у нас не так много. Я
  этому рад. Они причиняют немало бед.
   - Я вас просто не понимаю, Томас.
   - Не стоит объяснять. Да и тема мне порядком наскучила. Я уж в том
  возрасте, когда половой вопрос интересует меньше, чем старость или смерть.
  Проснувшись, я думаю о них, а не о женском теле. Мне не хочется на
  старости лет быть одиноким, вот и все.