она всегда говорила то, что мне хотелось слышать, - разве что
  слова вырывались у нее невзначай. Вот и теперь я ждал, что вырвется у нее
  невзначай.
   - Как ты развлекалась? - спросил я ее.
   - Часто бывала у сестры. Она поступила на службу к американцам.
   - Да ну? Ее устроил Пайл?
   - Не Пайл, а Джо.
   - Какой Джо?
   - Ты его знаешь. Экономический атташе.
   - Ну да, конечно, тот самый Джо.
   Такой уж он был человек, что его всегда забывали. Я и по сей день не
  смог бы ничего о нем вспомнить, - кроме, пожалуй, его толщины,
  напудренных, гладко выбритых щек и утробного смеха; весь его облик от меня
  ускользал: я помнил только, что его звали Джо. Бывают такие люди, которых
  всегда зовут уменьшительными именами.
   С помощью Фуонг я улегся на кровать.
   - Ты ходила в кино? - спросил я.
   - В кино "Катина" идет такая смешная картина... - И она сразу же начала
  мне рассказывать ее содержание со всеми подробностями, а я тем временем
  оглядывал комнату, нет ли где-нибудь белого конвертика с телеграммой. Пока
  я о ней не спросил, я мог еще надеяться, что Фуонг забыла мне сказать и
  что телеграмма лежит на столе возле машинки, или на гардеробе, или даже в
  ящике буфета, где она хранит свои шарфы.
   - Почтмейстер, - он, по-моему, почтмейстер, но может, конечно, и мэр, -
  он шел за ними следом до самого дома; он попросил у булочника лестницу,
  влез в окно к Коринне, но, понимаешь, она как раз вышла в