ругую комнату с
  Франсуа, а он не слышал, как вошла мадам Бомпьер, и она пришла, увидела
  его на верхушке лестницы и подумала...
   - Кто такая мадам Бомпьер? - спросил я, отвернувшись, чтобы взглянуть
  на умывальник, куда она тоже иногда клала письма.
   - Я же тебе говорила. Мать Коринны. Она хотела найти себе мужа, потому
  что она - вдова... - Фуонг уселась на кровать и положила руку мне на
  грудь, под рубашку. - Так было смешно! - сказала она.
   - Поцелуй меня, Фуонг. - В ней не было ни малейшего кокетства. Она
  сразу же исполнила то, что я попросил, и продолжала рассказывать дальше.
  Она и отдалась бы мне так же безропотно: разделась, а потом продолжала бы
  свой рассказ о мадам Бомпьер и злоключениях почтмейстера.
   - Телеграмм не было?
   - Была.
   - Почему ты мне не сказала?
   - Тебе слишком рано работать. Полежи, отдохни.
   - Может, это не насчет работы.
   Фуонг дала мне телеграмму, и я увидел, что она вскрыта. Я прочел:
  "Дайте четыреста слов военном и политическом положении связи кончиной де
  Латтра".
   - Да, - сказал я. - Это и в самом деле насчет работы. Откуда ты знала?
  Зачем ты ее вскрыла?
   - Я думала, что это от твоей жены. Надеялась, что там хорошие вести.
   - Кто тебе ее прочел?
   - Я носила ее к сестре.
   - А если бы вести были плохие, ты бы от меня ушла, Фуонг?
   Она потерла рукой мне грудь, чтобы меня утешить, не понимая, что на
  этот раз я нуждался в словах, как