риготовить тебе трубку? - предложила Фуонг.
   - Что хочешь, - сказал я, - делай что хочешь.
  
   "Вот одна из причин, почему я должна сказать "нет" (не стоит говорить о
  религиозных причинах, ты ведь никогда этого не понимал и не верил). Брак
  не мешает тебе бросать женщин, не так ли? Он лишь затягивает развязку, и
  девушке, о которой идет речь, будет только хуже, если ты проживешь с ней
  столько, сколько прожил со мной. Ты привезешь ее в Англию, где она будет
  чужой и заброшенной, а когда ты ее оставишь, она почувствует себя
  чудовищно одинокой. А она, наверно, не умеет даже пользоваться ножом и
  вилкой... Я так безжалостна потому, что думаю о ее благе больше, чем о
  твоем. Но, милый Томас, я думаю и о твоем благе тоже".
  
   Я почувствовал, что мне стало муторно. Давно не получал я писем от
  жены. Я вынудил ее мне написать и теперь чувствовал боль в каждой строке.
  Ее боль отозвалась и во мне болью; мы вернулись к привычному занятию -
  ранить друг друга. Если бы можно было любить, не нанося увечий! И верность
  тут не помогает: я был верен Энн и все-таки искалечил ее. Обладание уже
  само по себе причиняет боль: мы слишком бедны душой и телом, чтобы
  обладать без гордыни или принадлежать, не чувствуя унижения. Я был даже
  рад, что моя жена обидела меня снова, - я слишком долго не вспоминал о
  том, как она страдает, а это было единственным моим искуплением. К
  несчастью, во всякой