борьбе страдают невинные. Повсюду и всегда слышен
  чей-то одинокий плач с вышки.
   Фуонг зажгла лампу для опиума.
   - Она позволит тебе на мне жениться?
   - Еще не знаю.
   - Ока об этом не пишет?
   - Если и пишет, то где-нибудь в конце.
   Я подумал: "Как ты чванишься тем, что ты degage [лицо непричастное
  (фр.)], - репортер, а не автор передовиц, - и сколько ты бед натворил
  втихомолку. Настоящая война куда безобиднее. Миномет наносит меньший
  урон".
  
   "Лучше ли _тебе_ будет, если я поступлюсь своими убеждениями и скажу
  "да"? Ты пишешь, что тебя отзывают в Англию, и я понимаю, как это тебе
  ненавистно. Ты сделаешь все, чтобы хоть как-нибудь скрасить эту
  неприятность. Я нисколько не удивлюсь, если, подвыпив, ты даже женишься.
  Первый раз мы по-настоящему хотели, чтобы из нашего брака что-нибудь
  вышло; мы старались оба и потерпели поражение. Во второй раз так не
  стараются. Ты пишешь, что потерять эту девушку для тебя смерти подобно.
  Однажды ты сказал мне эту же самую фразу, - могу показать письмо, оно у
  меня хранится; думаю, что то же самое ты писал и Энн. Ты уверяешь, что мы
  всегда старались говорить друг другу правду, однако твоя правда, Томас, -
  такая недолговечная правда! Но что толку спорить с тобой и все это тебе
  доказывать? Куда проще поступить так, как подсказывает вера, хоть ты
  считаешь ее неразумным наставником, и ответить тебе: я не признаю