ть высокопарные и обязывавшие признания в любви.
  Интересно, сколько лет выдержит Пайл ее жестокосердие: ведь Пайл -
  романтик; да, но ведь там будет хорошее обеспечение, и ее жестокое сердце
  может размягчиться, как мускул, которым долго не пользовались за
  ненадобностью. Богатым - все блага.
   В этот вечер, до того как закрылись магазины на улице Катина, Фуонг
  купила себе еще три шелковых шарфа. Сидя на кровати, она их мне
  показывала, громко восхищаясь яркими красками, заполняя пустоту в моей
  душе певучим голосом, а потом, тщательно сложив их, убрала, вместе с
  дюжиной других, в свой ящик; у нее был такой вид, словно она закладывала
  основу своего скромного обеспечения. А я закладывал шаткую основу своего
  будущего, написав в ту же ночь Пайлу и зря доверившись обманчивой ясности
  мысли, которую порождает опиум. Вот что я ему писал, - я нашел на днях это
  письмо, оно было засунуто в книгу Йорка Гардинга "Миссия Запада". Пайл,
  по-видимому, читал, когда принесли письмо. Может, он воспользовался им как
  закладкой и не стал читать книгу дальше.
   "Дорогой Пайл", - писал я ему, раз в жизни чувствуя искушение написать:
  "Дорогой Олден", - ведь это было важное деловое письмо, и лживостью своей
  оно мало чем отличалось от других деловых писем.
  
   "Дорогой Пайл!
   Я собирался написать Вам из госпиталя, чтобы поблагодарить за все, что
  Вы сделали для меня в ту ночь. Вы поистине