, - сказал я. - До приезда сюда он
  начитался его книг. Пайл пересказывал мне их, когда приехал. С тех пор он
  ничему не выучился.
   - А может, он уже нашел вождя?
   - Кому это интересно?
   - Не знаю. Не знаю, что он делает. Но вы сходите к моему другу на
  набережную Митхо.
   Я зашел домой на улицу Катина, чтобы оставить записку Фуонг, а когда
  солнце село, отправился по набережной мимо порта. Возле пароходов и серых
  военных катеров были расставлены столики и стулья; на небольших жаровнях
  шипели и пузырились какие-то кушанья. На бульваре де ла Сомм под деревьями
  орудовали цирюльники, а гадалки, примостившись на корточках у стены,
  тасовали засаленные карты. В Шолоне жизнь идет совсем по-другому: на
  исходе дня работа скорей начинается, чем затихает. Тут ты словно попадаешь
  на представление пантомимы: мимо длинных вертикальных китайских вывесок,
  ярких огней и толп фигурантов въезжаешь за кулисы, где вдруг становится
  темнее и тише. Миновав такие кулисы, я выехал на набережную, к скопищу
  сампанов, где во тьме зияли двери складов и не было ни души.
   Я с трудом и скорее по наитию отыскал нужный адрес; ворота склада были
  открыты, и при свете старой лампы я увидел странные очертания грудами
  наваленного старья, - словно с картины Пикассо: кровати, ванны, урны для
  мусора, капоты автомобилей. Там, где рухлядь попадала в полосу света,
  появлялись тусклые цветные пятна. Я шел по узкому