оял в подбитом
  шелком футляре, чтобы не остынуть. Я присел на край постели рядом со
  старой дамой, и девочка подала мне чашку; меня словно приняли в общину,
  наравне с котом и собакой, - может статься, и они появились здесь так же
  нежданно-негаданно, как и я. Младенец подполз ко мне и стал тянуть меня за
  шнурки от ботинок, но никто его не побранил: на Востоке не принято бранить
  детей. На стенах висели три рекламных календаря, на которых были
  изображены девушки с розовыми щеками в ярких китайских костюмах. На
  большом зеркале виднелась таинственная надпись "Cafe de la Paix" [кафе
  мира (фр.)] - верно, зеркало случайно попало сюда со всяким хламом; мне
  показалось, что я сам попал сюда вместе со старьем.
   Я медленно отхлебывал горький зеленый чай, перекидывая чашечку с ладони
  на ладонь, потому что она обжигала мне пальцы, и раздумывал, когда же мне
  прилично будет уйти. Я попробовал заговорить по-французски, спросив,
  когда, по их мнению, вернется мсье Чжоу, но никто не ответил: меня, видно,
  не поняли. Когда чашечка моя опустела, ее наполнили снова, продолжая
  заниматься своими делами: одна из женщин гладила, девочка шила, мальчики
  готовили уроки, старая дама разглядывала свои ноги - крошечные
  искалеченные ноги, доставшиеся ей от старого Китая, - а пес следил за
  кошкой, которая все еще сидела на картонке.
   Я начинал понимать, каким тяжким трудом зарабатывает