может служить.
   Мистер Хен отвернулся.
   - Я хочу, чтобы вы запомнили то, что видели, - сказал он на обратном
  пути, шагая в тени, которую отбрасывали груды наваленного хлама. - Может,
  когда-нибудь вам придется об этом написать. Но не надо говорить, что вы
  видели здесь бочонок.
   - А форму?
   - Форму - тем более.
  
  
   Нелегко снова встретиться с человеком, который, как говорится, спас
  вашу жизнь. Я не виделся с Пайлом, пока лежал в госпитале, и его вполне
  понятное отсутствие (он ведь куда болезненнее моего воспринимал наше
  щекотливое положение) непомерно меня тревожило. И по ночам, пока не
  действовало снотворное, я представлял себе, как он поднимается по моей
  лестнице, стучится в мою дверь и спит в моей постели. Я был к нему
  несправедлив, и к сознанию того, что я у него в долгу, примешивалось еще и
  чувство вины. К тому же мне было не по себе и за историю с письмом. (Какие
  отдаленные предки наградили меня этой идиотской совестью? Право же, она не
  отягощала их, когда они насиловали и убивали в свои палеолитические
  времена.)
   Я частенько задавал себе вопрос: пригласить мне моего спасителя на обед
  или выпить с ним в баре "Континенталь"? Передо мною встала не совсем
  обычная светская проблема, ее решают в зависимости от того, во что вы
  цените свою жизнь. Обед с бутылкой вина или двойная порция виски? Вопрос
  этот тревожил меня уже несколько дней, но его разрешил