сам Пайл, придя и
  окликнув меня через запертую дверь. Я спал в этот жаркий послеполуденный
  час, измученный болью в ноге от ходьбы, и не услышал стука.
   - Томас, Томас! - Зов его стал частью сна. Мне снилось, что я бреду по
  длинной пустой дороге и не могу дождаться поворота, его все нет и нет.
  Дорога вьется впереди, как лента телетайпа, и кажется, ей не будет конца,
  как вдруг в пустоту ворвался голос - сначала плач, доносящийся с вышки, а
  потом зов, обращенный ко мне: "Томас, Томас!"
   - Убирайтесь, Пайл, - прошептал я. - Не подходите. Я не хочу, чтобы
  меня спасали.
   - Томас! - Он колотил в дверь, но я притаился, будто я снова лежал в
  рисовом поле, а он был моим врагом. Вдруг до моего сознания дошло, что
  стук прекратился и кто-то тихо разговаривает за дверью. Шепот - вещь
  опасная. Я не знал, кто там шепчется. Потихоньку я сполз с кровати и с
  помощью палки добрался до двери. Должно быть, я двигался не очень ловко, и
  они меня услышали; во всяком случае, снаружи воцарилось молчание. Тишина,
  как растение, пустила побеги; казалось, она проросла под дверью и
  распустила листья в комнате. Мне не нравилось это молчание, и я нарушил
  его, распахнув настежь дверь. В проходе стояла Фуонг, руки Пайла лежали у
  нее на плечах; у них был такой вид, будто они только что целовались.
   - Что ж, входите, - сказал я. - Входите.
   - Я не мог вас дозваться, - объяснил Пайл.
   - Сначала я спал,