й марки
  и...
   - И детьми, - сказал он.
   - Жизнерадостными молодыми американскими гражданами, готовыми дать
  показания в сенатской комиссии.
   - А чем осчастливите ее вы? Вы ведь не собирались брать ее с собой.
   - Нет, я не так жесток. Разве что мне будет по средствам купить ей
  обратный билет.
   - Вы так и будете держать ее для своих удобств, покуда не уедете?
   - Она ведь человек, Пайл. Она может сама решить свою судьбу.
   - Исходя из ложных предпосылок, которые вы для нее состряпаете. К тому
  же она совсем дитя.
   - Она не дитя. Она куда сильнее, чем будете вы когда бы то ни было.
  Бывает лак, на котором не остается царапин. Такова Фуонг. Она может
  пережить десяток таких, как мы. К ней придет старость, вот и все. Она
  будет страдать от родов, от голода и холода, от ревматизма, но никогда не
  будет мучиться, как мы, от праздных мыслей, от неутоленных желаний, - на
  ней не будет царапин, она подвержена только тлению, как и все. - Но когда
  я говорил, следя за тем, как она переворачивает страницу (семейный портрет
  с принцессой Анной), я уже понимал, что выдумываю ее характер не хуже
  Пайла. Кто может знать, что творится в чужой душе? А вдруг она так же
  напугана, как и все мы; у нее просто нет умения выразить свои чувства -
  вот и все. И я припомнил тот первый мучительный год, когда я так страстно
  пытался ее понять, молил ее рассказать мне, о чем она думает, и пугал ее
  моим