л четыре, два и один. У
  него оставалось всего три спички, а у меня выпало самое маленькое число
  очков.
   - Наннет, - сказал Виго, пододвигая мне еще дне спички. Когда он
  избавился от последней, он произнес: - Командующий! - и я позвал
  официанта, чтобы заказать выпивку.
   - Неужели кому-нибудь удается вас обыграть? - спросил я.
   - Случается, но редко. Хотите отыграться?
   - В другой раз. Из вас вышел бы профессиональный игрок! Вы играете и в
  другие игры?
   Он жалко улыбнулся, и я почему-то вспомнил его блондинку-жену, которая,
  как поговаривали, изменяла ему с молодыми офицерами.
   - Как сказать, - протянул он. - Человеку всегда доступна самая крупная
  из азартных игр.
   - Самая крупная?
   - "Давайте взвесим выигрыш и проигрыш, - процитировал он, - поставив
  ставку на то, что бог есть; давайте обсудим обе возможности. Выиграв, вы
  получите все на свете; проиграв, не потеряете ничего".
   Я ответил ему словами того же Паскаля, - это была единственная цитата,
  которую я помнил: "И тот, кто выбрал "орла", и тот, кто сказал "решка", -
  одинаково ошибутся. Оба они неправы. Правильно поступает тот, кто вовсе не
  бьется об заклад".
   - "Да, но вам приходится на кого-то ставить. У вас нет выбора. Вы уж
  вступили в игру". А вы не следуете своим принципам, Фаулер. Вы втянулись в
  игру, как и все мы.
   - Только не в вопросах религии.
   - При чем тут религия? В сущности говоря, - пояснил он,