ение о том, что человек может
  гордиться своим несчастьем. "Дерево не чувствует горя".
   - Что вас заставило стать полицейским?
   - Причин было много. Необходимость зарабатывать на хлеб, любопытство к
  людям, да, пожалуй, и страсть к Габорио [французский писатель (1835-1873),
  автор детективных романов].
   - Вам следовало стать священником.
   - Я не читал подходящих книг, по крайней мере в те годы.
   - Вы все еще подозреваете, что я замешан в этом деле?
   Он встал и допил свой вермут-касси.
   - Я просто хочу с вами поговорить.
   Когда он ушел, мне показалось, что он посмотрел на меня с состраданием,
  словно на приговоренного к пожизненному заключению узника, в чьей поимке
  он был виновен.
  
  
   Я нес свой крест. Уйдя из моей квартиры, Пайл словно приговорил меня к
  тягостным неделям сомнений и неуверенности. Всякий раз, возвращаясь домой,
  я ждал беды. Иногда я не заставал Фуонг и никак не мог сесть за работу,
  раздумывая, вернется ли она вообще. Я спрашивал ее, где она была (стараясь
  не выказать ни тревоги, ни подозрений), и она называла то базар, то лавку,
  сразу же предъявляя вещественные доказательства (самая ее готовность
  подтвердить свой рассказ казалась мне в ту пору подозрительной); по ее
  словам, она иногда ходила в кино, и обрывок билета всегда был у нее
  наготове; но чаще всего она бывала у сестры и там-то, по-моему, как раз и
  встречалась с Пайлом.
   Я любил ее в те дни с какой-то