нерал не был пищей для газетной сенсации. Нечего было тратить место
  на его обличение. Я выразил свое сожаление мистеру Хену, послав ему
  записку через Домингеса, - я сделал все, что мог. Мистер Хен передал мне в
  ответ устную благодарность. Тогда мне казалось, что он или его вьетминский
  комитет были слишком мнительны: никто всерьез не винил в этом деле
  коммунистов. Подобная шалость скорее создавала им репутацию людей, не
  лишенных чувства юмора. "Что они придумают еще?" - спрашивали друг друга
  люди на вечеринках, и вся эта нелепая история запечатлелась в моей памяти
  в образе велосипедного колеса, весело вертящегося волчком посреди
  бульвара.
   Я даже не намекнул Пайлу, что его связи с генералом Тхе для меня не
  секрет. Пусть забавляется своей невинной игрой с пластмассой - может быть,
  она отвлечет его от Фуонг. И все же однажды вечером, когда я был по
  соседству с гаражом мистера Муоя и мне нечего было делать, я решился туда
  зайти.
   Гараж был маленький, и в нем царил почти такой же беспорядок, как и на
  складе железного лома. Посреди на домкрате стояла машина с поднятым
  капотом, похожая на разинувшее пасть чучело доисторического животного в
  провинциальном музее, куда никто не заглядывает. Казалось, эту машину тут
  просто забыли. Кругом на полу были навалены обрезки железа и старые ящики
  - вьетнамцы так же не любят ничего выбрасывать, как китайский повар:
  выкраивая