намерен вести себя так же. В
  таких случаях люди всегда ведут себя неприлично.
   - У нас много работы. Надо составить отчет о добыче каучука...
   - Не беспокойтесь, я ухожу. Но если Пайл позвонит, скажите, что я к
  нему заходил. Вдруг он сочтет невежливым не отдать мне визита? - Я сказал
  сестре Фуонг: - Надеюсь, вы заверите их брачный контракт не только у
  городского нотариуса, но и у американского консула и в протестантской
  церкви?..
   Я вышел в коридор. Напротив была дверь с надписью "Для мужчин". Я
  вошел, запер дверь, прижал голову к холодной стене и заплакал. До сих пор
  я не плакал. Даже в уборных у них был кондиционированный воздух, и
  умеренная умиротворяющая температура постепенно высушила мои слезы, как
  она сушит слюну во рту и животворное семя в теле.
  
  
   Я бросил всю работу на Домингеса и поехал на Север. У меня были друзья
  в эскадрилье "Гасконь" в Хайфоне, и я часами просиживал в баре на
  аэродроме или играл в кегли на усыпанной гравием дорожке. Официально
  считалось, что я - на фронте, и теперь я мог потягаться в рвении с самим
  Гренджером, но толку от этого для моей газеты было не больше, чем от
  экскурсии в Фат-Дьем. Однако, если пишешь о войне, самолюбие требует,
  чтобы ты хоть изредка делил с солдатами их опасности.
   Но делить их было совсем не так легко: из Ханоя пришел приказ пускать
  меня только в горизонтальные полеты, а в этой войне они