ловно палец. Деревня со всех сторон была окружена
  горами. Всякий раз мы должны были подходить к ней через одно и то же
  ущелье. У нас не было возможности варьировать наше нападение. Мы
  спикировали в четырнадцатый раз, и я почувствовал, что меня больше не
  мучит страх унижения. "Стоит им только установить хоть один пулемет в
  нужной позиции..." Мы снова поднялись на безопасную высоту, - а может, у
  них не было даже и пулемета? Сорок минут длился наш налет и казался мне
  вечностью, но я отдохнул от тягостных мыслей. Когда мы повернули назад,
  солнце садилось; видение древнего географа исчезло; Черная река не была
  больше черной, а Красная река была просто золотой.
   Мы снова пошли вниз, прочь от сучковатого, изрезанного прогалинами
  леса, к реке; выровнялись над заброшенными рисовыми полями, кинулись, как
  камень из пращи, на маленький сампан на желтом протоке. Пушка дала одну
  трассирующую очередь, и сампан рассыпался на куски в фонтане искр; мы даже
  не стали смотреть, как барахтаются, спасая свою жизнь, наши жертвы,
  набрали высоту и отправились домой.
   Я подумал снова, как и в тот раз, когда увидел мертвого ребенка в
  Фат-Дьеме: "Ненавижу войну". В нашем внезапном и таком случайном выборе
  добычи было что-то донельзя отвратительное, - мы просто летели мимо и дали
  наудачу один-единственный залп; некому было ответить на наш огонь, и вот
  мы ушли, внеся свою маленькую