представит, понимаете?.. Вообще, поможет ей освоиться. И
  наладить дом к моему приезду.
   Я не знал, жалеть мне Фуонг или нет, ей ведь так хотелось поглядеть на
  небоскребы и на статую Свободы, но она себе не представляла, чем ей за это
  придется платить: профессор и его супруга, дамские клубы... Может, ее
  обучат играть в канасту [модная в США карточная игра]. Я вспомнил ту
  первую ночь в "Гран монд": на ней было белое платье, ей было восемнадцать
  лет, и она так пленительно двигалась по залу; я вспомнил, какой она была
  еще месяц назад, когда торговалась в мясных лавках на бульваре де ла Сомм.
  Придутся ли ей по душе начищенные до блеска продовольственные магазинчики
  Новой Англии, где даже сельдерей обернут в целлофановую бумажку? Может,
  они ей и понравятся. Не знаю. Странно, но я вдруг сказал Пайлу то, что
  месяц назад мог сказать мне Пайл:
   - Будьте с ней помягче, Пайл. Не насилуйте ее. Ее ведь нельзя обижать:
  она - не вы и не я.
   - Не беспокойтесь, Томас.
   - Она кажется такой маленькой, хрупкой и такой непохожей на наших
  женщин, но не вздумайте относиться к ней, как... к побрякушке.
   - Удивительно, Томас, как все оборачивается! Я с дрожью ждал этого
  разговора. Боялся, что вы будете вести себя по-хамски.
   - На Севере у меня было время подумать. Я там встретил женщину...
  Должно быть, и я вдруг понял то, что поняли вы тогда в публичном доме.
  Хорошо, что Фуонг ушла