вам. Рано или поздно я мог ее оставить
  кому-нибудь вроде Гренджера. Как сношенную юбку.
   - И мы по-прежнему будем друзьями, Томас?
   - Да, конечно. Но я не хочу видеть Фуонг. Ее и без того здесь слишком
  много. Я непременно найду другую квартиру... когда у меня будет время.
   Он распрямил длинные ноги и встал.
   - Я так рад, Томас. Прямо и сказать не могу, как я рад. Я уж вам
  говорил, но, ей-богу, мне было бы куда приятнее, если бы на вашем месте
  был другой.
   - А я рад, что это именно вы, Пайл.
   Разговор пошел совсем не так, как я ожидал. Где-то глубоко, под спудом
  злых мыслей, зрело настоящее решение. И хотя меня раздражала его простота,
  кто-то внутри, сравнив его идеализм, его незрелые взгляды, почерпнутые в
  трудах Йорка Гардинга, с моим цинизмом, вынес приговор в его пользу. Ну
  да, я был прав, если взять в расчет факты, но не было ли у него права быть
  молодым и ошибаться и не лучше ли было девушке провести свою жизнь с
  таким, как он?
   Мы торопливо пожали друг другу руки, но какой-то неосознанный страх
  заставил меня проводить его до лестницы и крикнуть ему вдогонку (может,
  там, у нас в душе, в том судилище, где принимаются самые верные решения,
  заседает не только судья, но и пророк):
   - Пайл, не слишком-то доверяйте Йорку Гардингу!
   - Йорку? - Он в недоумении уставился на меня с нижней площадки.
   - Мы старые колониальные народы, Пайл, но мы кое-чему научились: