тал что-то невнятное.
   - Что вы сказали?
   Он повторил:
   - Не знаю. Отойдите. Вы загораживаете дорогу носилкам.
   Неужели я обронил бумажник в "Павильоне"? Я повернулся, чтобы туда
  сходить, и столкнулся с Пайлом. Он воскликнул:
   - Томас!
   - Пайл, - сказал я, - ради всего святого, где ваш посольский пропуск?
  Пойдемте на ту сторону. Там, в молочной, Фуонг.
   - Ее там нет, - сказал он.
   - Пайл, она там. Она всегда там бывает в половине двенадцатого. Надо ее
  найти.
   - Ее там нет, Томас.
   - Почем вы знаете? Где ваш пропуск?
   - Я предупредил ее, чтобы она туда не ходила.
   Я снова повернулся к полицейскому, собираясь оттолкнуть его и кинуться
  бегом через площадь; пусть стреляет, черт с ним... но вдруг слово
  "предупредил" дошло до моего сознания.
   Я схватил Пайла за руку.
   - Предупредил? Как это "предупредил"?
   - Я сказал ей, чтобы сегодня утром она держалась отсюда подальше.
   Части головоломки стали на свои места.
   - А Уоррен? - спросил я. - Кто такой Уоррен? Он тоже предупредил этих
  девушек.
   - Не понимаю.
   - Ах, вот в чем дело! Лишь бы не пострадали американцы!
   Санитарная машина пробилась на площадь с улицы Катина, и полицейский,
  который меня не пускал, отошел в сторонку, чтобы дать ей дорогу. Другой
  полицейский, рядом, был занят каким-то спором. Я толкнул Пайла вперед,
  прямо в сквер, прежде чем нас могли остановить.
   Мы попали в братство плакальщиков.