Полиция могла помешать новым людям
  выйти на площадь, но была бессильна очистить ее от тех, кто выжил и кто
  уже успел пройти. Врачи были слишком заняты, чтобы хлопотать о мертвецах,
  и мертвые были предоставлены своим владельцам, ибо и мертвецом можно
  владеть, как всякой движимостью. Женщина сидела на земле, положив себе на
  колени то, что осталось от ее младенца: душевная деликатность вынудила ее
  прикрыть ребенка соломенной крестьянской шляпой. Она была нема и
  неподвижна, - больше всего поражала меня здесь тишина. Тут было тихо, как
  в церкви, куда я как-то вошел во время обедни, - слышно было только тех,
  кто служит, - разве что заплачет, взмолится и опять смолкнет какой-нибудь
  европеец, устыженный скромностью, терпением и внутренним благородством
  Востока. Безногий обрубок около клумбы все еще дергался, словно только что
  зарезанная курица. Судя по рубашке, он был когда-то рикшей.
   Пайл воскликнул:
   - Господи! Какой ужас!
   Он поглядел на забрызганный ботинок и спросил жалким голосом:
   - Что это?
   - Кровь, - сказал я. - Неужели вы никогда не видели крови?
   - Придется дать их почистить, перед тем как идти к посланнику.
   Он, по-моему, не понимал, что говорит. Первый раз в жизни он увидел,
  что такое война; он приплыл в Фат-Дьем в каком-то мальчишеском угаре, да и
  там ведь были солдаты, а они не в счет!
   - Видите, что может наделать одни бочонок диолактона, - сказал я, -
  если