и попадет в плохие руки! - Я толкнул его в плечо и заставил оглянуться
  вокруг. - В это время площадь всегда полна женщин с детьми - они приходят
  сюда за покупками. Почему выбрали именно этот час?
   Он ответил не очень уверенно:
   - Сегодня должен был состояться парад...
   - И вы хотели ухлопать парочку полковников? Но парад был вчера отменен.
   - Я этого не знал.
   - Не знал! - Я толкнул его в лужу крови, где только что лежали носилки.
  - Надо было справиться!
   - Меня не было в городе, - сказал он, не сводя глаз со своих ботинок. -
  Они должны были все это отложить!
   - И не потешиться? Думаете, генерал Тхе отказался бы от своей диверсии?
  Она куда выигрышнее парада! Женщины и дети - вот это сенсация! Кому
  интересны солдаты, когда все равно идет война? О том, что произошло, будет
  кричать вся мировая пресса. Вы создали генералу Тхе имя, Пайл. Поглядите,
  вон ваша "третья сила" и "национальная демократия" - они у вас на правом
  ботинке! Ступайте домой, к Фуонг, и расскажите о вашем подвиге, - у нее
  теперь стало меньше соотечественников, о которых надо горевать.
   Мимо нас вприпрыжку пробежал низенький толстый священник, неся что-то
  на блюде, прикрытом салфеткой. Пайл долго молчал, да и мне больше нечего
  было сказать. Я и так сказал слишком много. Он был бледен и близок к
  обмороку, а я подумал: "Зачем я все это говорю? Ведь он же дурачок и
  дурачком останется. Разве можно в чем-нибудь винить