ть, Томас?
   - В политике не бывает такой вещи, как благодарность.
   - Они хотя бы не будут нас ненавидеть так, как французов.
   - Вы в этом уверены? Иногда мы питаем нечто вроде любви к нашим врагам
  и ненавидим наших друзей.
   - Вы рассуждаете, как типичный европеец, Томас, Эти люди совсем не так
  сложны.
   - Ах, вот чему вы научились за эти несколько месяцев! Подождите, скоро
  вы будете звать их детьми.
   - Ну да... в некотором роде.
   - Покажите мне хоть одного ребенка, Пайл, в котором все было бы просто.
  Когда мы молоды, в нас целый лес всяких сложностей. Старея, мы становимся
  проще. - Но что толку было с ним разговаривать. И в моих, и в его доводах
  было что-то беспочвенное. Я раньше времени превращался в ходячую передовую
  статью. Встав с места, я подошел к книжной полке.
   - Что вы ищете, Томас?
   - Стихи, которые я очень любил. Вы сегодня можете со мной поужинать?
   - С большим удовольствием, Томас. Я так рад, что вы больше на меня не
  сердитесь. Даже если вы и не во всем согласны со мной, мы ведь можем
  остаться друзьями?
   - Не знаю. Вряд ли.
   - В конце концов, Фуонг куда важнее всего этого.
   - Неужели вы в самом деле так думаете?
   - Господи, да она важнее всего на свете! Для меня. Да и для вас тоже,
  Томас.
   - Для меня уже нет.
   - Сегодня мы были ужасно огорчены, Томас, но, поверьте, через неделю
  все будет забыто. К тому же, мы позаботимся о родственниках пострадавших.
   -