ть, чересчур строгие. У них один из самых старинных домов на
  Честнат-стрит. Мать коллекционирует стекло, а отец, когда не возится со
  своими камнями, собирает рукописи и первоиздания Дарвина. Понимаете,
  Томас, они целиком погружены в прошлое. Наверно, потому Йорк и произвел на
  меня такое впечатление. Он - как бы это сказать? - способен понять
  современные условия. Отец у меня - изоляционист.
   - Мне, пожалуй, понравился бы ваш отец, - сказал я. - Я ведь сам
  изоляционист.
   В этот вечер тихий Пайл был необыкновенно разговорчив. Я не слушал
  того, что он говорит, - мысли мои были далеко. Я старался уверить себя,
  что у мистера Хена есть и другие возможности, кроме самой простой и
  очевидной. Но я знал, что в такой войне долго раздумывать не приходится, -
  пускают в ход первое попавшееся оружие: французы - напалмовые бомбы,
  мистер Хен - нож или пулю. Было слишком поздно убеждать себя, что по
  природе своей я не судья. Я решил дать Пайлу выговориться, а потом
  предупредить его. Он мог бы у меня переночевать. Не станут же они
  вламываться ко мне домой! Кажется, в это время он рассказывал о своей
  старой няньке. "Я, по правде говоря, любил ее больше матери. Какие она
  пекла пироги с черникой!" Я его прервал.
   - Вы теперь носите с собой револьвер?
   - Нет, у нас в миссии запрещено...
   - Но вы ведь на секретной службе?
   - Какая разница? Если на