азмозжило
  ногу, вы и то оставались нейтральным.
   - Рано или поздно наступает перелом, - сказал я. - И ты не можешь
  устоять перед напором чувств.
   - Для вас он еще не наступил. И вряд ли когда-нибудь наступит. Я вот
  тоже никогда не переменюсь... Разве что после смерти, - добавил он весело.
   - Даже после того, что было утром? Неужели и это не может изменить ваши
  взгляды?
   - Война требует жертв. Они неизбежны. Жаль, конечно, но не всегда ведь
  попадаешь в цель. Так или иначе, они погибли за правое дело.
   - А если бы речь шла о вашей старой няньке, которая пекла пироги с
  черникой? Что бы вы сказали тогда?
   Он не ответил на мой выпад.
   - Можно даже сказать, что они погибли за Демократию.
   - Не знаю, как перевести это на язык вьетнамцев... - И вдруг я
  почувствовал страшную усталость. Мне захотелось, чтобы он поскорее ушел и
  поскорее умер. Тогда я смогу начать жизнь сызнова, - с той самой минуты,
  когда он в нее вошел.
   - Вы, верно, никогда не будете относиться ко мне серьезно! - посетовал
  Паял с тем мальчишеским задором, который припас, как назло, для этого
  вечера. - Знаете что? Фуонг пошла в кино, давайте проведем весь вечер
  вместе. Мне как раз нечего делать. - Казалось, кто-то специально подбирает
  для него слова, чтобы отнять у меня всякую возможность к отступлению. -
  Почему нам не сходить в "Шале"? Я там не был с той самой ночи. И кормят
  никак не хуже, чем во "Вье