Пусть решит исход дела тот, в кого я не верил: пусть вмешается, если
  хочет, подсунет ему телеграмму, поручение посланника... Да разве ты
  существуешь, если не можешь изменить будущее?
   - А теперь ступайте, Пайл. Мне еще надо кое-что сделать.
   Я почувствовал странную слабость, прислушиваясь, как удаляются его шаги
  и стучат по полу лапы его собаки.
  
  
   Когда я вышел, до самой улицы д'Ормэ не было ни одного велорикши. Я
  дошел до отеля "Мажестик" пешком и постоял немного, наблюдая, как
  разгружают американские бомбардировщики. Солнце зашло, и люди работали при
  свете дуговых фонарей. Я не собирался обеспечивать себе алиби, но раз я
  сказал Пайлу, что иду в "Мажестик", мне почему-то не хотелось врать
  больше, чем необходимо.
   - Добрый вечер, Фаулер. - Это был Уилкинс.
   - Добрый вечер.
   - Как нога?
   - Больше не беспокоит.
   - Послали хороший материал?
   - Нет, поручил Домингесу.
   - Вот как! А мне сказали, будто вы там были.
   - Был. Но в газете с таким трудом дают нам место. Вряд ли они захотят
  печатать пространные описания.
   - Пресная у нас стала жизнь, - сказал Уилкинс. - То ли дело во времена
  Рассела и старого "Таймса"! Депеши посылались на воздушном шаре. Было
  время расписать похудожественнее. Будьте уверены, Рассел дал бы целую
  колонку даже вот про это: роскошный отель, бомбардировщики, спустилась
  тьма... Тьма в наши дни не спускается, ведь за каждое