рикшу во "Вье мулен".
   Ресторан был огорожен проволокой от гранат, и у въезда на мост стояли
  двое вооруженных полицейских. Хозяин ресторана, разжиревший на своей
  сытной бургундской стряпне, сам провел меня через проволочную загородку.
  Внутри пахло каплунами и растаявшим от тяжкой ночной жары маслом.
   - Вы хотите присоединиться к компании мсье Гренджера? - спросил меня
  хозяин.
   - Нет.
   - Столик на одного? - И тогда я впервые подумал о будущем и о вопросах,
  на которые мне, может быть, придется отвечать.
   - На одного, - ответил я, словно подтверждая вслух, что Пайл мертв.
   В ресторане был только один зал, и компания Гренджера занимала большой
  стол в глубине; хозяин предложил мне маленький столик у самой проволоки. В
  окнах не было стекол - боялись осколков.
   Я узнал кое-кого из гостей Гренджера и поклонился им, прежде чем сесть;
  сам Гренджер отвел глаза. За последние несколько месяцев я видел его
  только раз с той ночи, когда Пайл влюбился. Несмотря на пьяный угар, до
  него, видно, дошло какое-то обидное замечание, которое я отпустил по его
  адресу в тот вечер, - он сидел насупившись, хотя мадам Депре, жена
  чиновника информационного отдела, и капитан Дюпар из службы прессы кивали
  мне и подзывали меня к себе. С ними был высокий мужчина (кажется, хозяин
  гостиницы из Пномпеня), молодая француженка, которую я никогда прежде не
  видел, и еще два-три человека, - я встречал их в барах.