ак, ожидая вьетминцев, Пайл
  сказал: "Она мне кажется свежей, как цветок", - а я ответил с деланной
  небрежностью: "Бедный цветок!" Теперь она уже больше не увидит Новой
  Англии и на познает секретов канасты. Может, ей никогда не суждено и жить
  обеспеченной жизнью. Разве я имею право дорожить ею меньше, чем мертвецами
  на площади?.. Страдание не становится более мучительным оттого, что
  страдальцев много; одно тело может выстрадать не меньше, чем все
  человечество. Я рассуждал, как журналист, заботясь только о численности, и
  тем самым предал свои собственные принципы; я так же, как Пайл, встал на
  одну из сторон в схватке, и отныне всякое решение мне будет даваться с
  трудом. Поглядев на часы, я увидел, что уже без четверти десять. Может
  быть, его все-таки задержали; может, тот, в кого он верил, о нем
  позаботился, и Пайл сидит теперь у себя в миссии и с нетерпением
  расшифровывает телеграмму, а потом, топая, взбирается по лестнице в мою
  комнату на улице Катина. "Если он придет, я ему все скажу", - подумал я.
   Гренджер вдруг поднялся с места и пошел ко мне. Он не заметил, что на
  дороге у него стоит стул, споткнулся и оперся рукой о край моего столика.
   - Фаулер, - сказал он. - А ну-ка выйдем.
   Я положил на стол деньги за ужин и последовал за Гренджером. У меня не
  было желания с ним драться, но в ту минуту я бы не возражал, чтобы он
  избил меня до полусмерти.