. Мне надо ехать на Север.
   - Ну и что из этого?
   - Да разве я вам не говорил? Мне почему-то кажется, что об этом все
  знают. Утром я получил телеграмму от жены.
   - Ну?
   - У сына полиомиелит. Ему очень плохо.
   - Как жаль...
   - Вам чего жалеть? Ребенок-то не ваш.
   - А вы не можете слетать домой?
   - Не могу. С меня требуют, чтобы я написал о какой-то операции возле
  Ханоя; там подчищают остатки противника. А Конноли болен (Конноли был его
  помощником).
   - Это очень обидно, Гренджер. Я охотно бы вам помог.
   - Сегодня день его рождения. В половине одиннадцатого по нашему времени
  мальчику будет ровно восемь лет. Вот я и затеял эту выпивку, заказал
  шампанское, Но я тогда еще ничего не знал. Надо же мне кому-нибудь
  рассказать, Фаулер. Не могу же я разговаривать с этими лягушатниками...
   - Теперь, кажется, научились лечить полиомиелит.
   - Пусть даже будет калекой. Только бы выжил. От меня мало толку, если
  бы я был калекой, но он у меня - умница! Знаете, что я делал, пока этот
  ублюдок пел? Молился. Если богу уж так нужна чья-нибудь жизнь, пусть берет
  мою.
   - Вы верите в бога?
   - Рад бы верить... - Гренджер провел ладонью по лицу, словно у него
  болела голова, но на самом деле он хотел скрыть, что вытирает слезы.
   - На вашем месте я бы напился, - сказал я.
   - Мне нельзя напиваться! Не хочу потом вспоминать, что в ту ночь, когда
  умер мой мальчик, я был пьян, как свинья.