ом без издевки: на
  свете немало людей, которые и вовсе его не замечают.)
   Я сказал:
   - Пойдем в "Шале". Фуонг нас ждет.
   - Простите, - спохватился он. - Я совсем забыл. Вы не должны были
  оставлять ее одну.
   - Ей ничего не грозит.
   - Я хотел помочь Гренджеру... - Пайл снова погрузился в свои мысли, но
  когда мы входили в "Шале", он произнес с непонятным огорчением: - Я совсем
  забыл, что на свете много мужчин, которые...
  
  
   Фуонг заняла нам столик у края площадки, отведенной для танцев; оркестр
  играл мелодию, модную в Париже лет пять назад. Танцевали две пары
  вьетнамцев, - маленьких, изящных, замкнутых; их облик говорил об
  утонченной цивилизации, с которой мы не могли тягаться. (Я узнал двоих:
  это был бухгалтер Индокитайского банка, танцевавший со своей женой.)
  Чувствовалось, что они никогда не одевались небрежно, не говорили
  неуместных слов, не были жертвой грязных страстей. Если война здесь
  выглядела средневековой, то эти фигурки, казалось, принадлежали уже к
  восемнадцатому веку. Можно было предположить, что мсье Фам Ван Ту сочиняет
  в свободное время строгие, классические стихи, но случайно я знал, что он
  поклонник Вордсворта и пишет поэмы о природе. Свой отпуск он проводил в
  Далате [местечко в гористой местности на юге Вьетнама], - английские озера
  были ему недоступны, но ему казалось, что там он к ним ближе всего. Он
  слегка поклонился, когда