друзей своих для
  страданий и одиночества.
   - Простите, что я увел от вас мисс Фуонг, - услышал я голос Пайла.
   - Я ведь плохо танцую, но люблю смотреть, как танцует она.
   О ней всегда говорили в третьем лице, будто ее при этом не было. Порой
  она казалась незримой, как душевный покой.
   Начался эстрадный концерт. Выступали певец, жонглер и комик - он
  говорил непристойности. Посмотрев на Пайла, я заметил, что он не понимает
  жаргона, на котором тот говорит. Пайл улыбался, когда улыбалась Фуонг, и
  смущенно смеялся, когда смеялся я.
   - Любопытно, где сейчас Гренджер, - сказал я, и Пайл посмотрел на меня
  с укором.
   Потом показали гвоздь программы: труппу переодетых женщинами
  комедиантов. Многих из них я встречал днем на улице Катина - они
  прогуливались в старых штанах и свитерах, с небритыми подбородками,
  покачивая бедрами. Сейчас в открытых вечерних туалетах, с фальшивыми
  драгоценностями, накладной грудью и хрипловатыми голосами они казались
  нисколько не более отталкивающими, чем большинство европейских женщин в
  Сайгоне. Компания молодых летчиков громко выражала им свое одобрение, а те
  отвечали им обольстительными улыбками. Я был поражен неожиданной яростью
  Пайла.
   - Фаулер, - сказал он, - пойдемте отсюда. С нас хватит. Это неприличное
  зрелище совсем не для нее.
  
  
  
  4
  
   С колокольни собора сражение выглядело даже живописным; оно будто
  застыло,