дто
  застыло, как панорама англо-бурской войны в старом номере "Лондонских
  иллюстрированных новостей". Самолет сбрасывал на парашюте припасы
  сторожевому посту в странных, изъеденных непогодой известковых горах на
  границе Аннама, сверху похожих на груды пемзы; планируя, самолет всегда
  возвращался на то же самое место и поэтому с виду был неподвижен, а
  парашют словно висел в воздухе на полпути к земле. В долине то и дело
  поднимались плотные, точно окаменевшие дымки минных разрывов, а на залитой
  солнцем базарной площади пламя пожара казалось очень бледным. Маленькие
  фигурки парашютистов продвигались гуськом вдоль каналов, но с высоты они
  тоже казались неподвижными. Не шевелился и священник, читавший требник в
  углу колокольни. На таком расстоянии война выглядела прилизанной и
  аккуратной.
   Я прибыл сюда на рассвете из Нам-Диня на десантном судне. Мы не смогли
  войти в порт потому, что он был отрезан противником, окружавшим город
  кольцом; нам пришлось пристать возле горевшего рынка. При свете пожара мы
  были удобной мишенью, но почему-то никто не стрелял. Кругом было тихо,
  если не считать шипения и треска объятых пламенем ларьков. Было слышно,
  как переминается с ноги на ногу сенегальский часовой на берегу реки.
   Я хорошо знал Фат-Дьем в былые дни - до того, как он подвергся
  нападению, - его единственную длинную и узкую улицу, застроенную
  деревянными