не хотелось
  напоминания о том, как мало мы значим, как быстро и неразборчиво настигает
  нас смерть. Хотя рассудок и примирял меня с мыслью о ней, меня пугали ее
  объятия, как девственницу пугают объятия любви. Хорошо, если бы смерть
  предупредила меня о своем приходе, дала мне время подготовиться.
  Подготовиться к чему? Не знаю; не знаю к чему и как, - разве снова
  взглянуть на то, что я здесь оставлю.
   Лейтенант уселся рядом с радистом и уставился вниз, себе под ноги.
  Аппарат стал потрескивать, передавая приказания, и со вздохом, словно его
  разбудили, лейтенант встал. Во всем, что парашютисты делали, было какое-то
  удивительное чувство товарищества, словно все они были равными и вместе
  заняты делом, которое выполняли уже несчетное число раз. Никто не ждал
  приказов. Двое солдат направились к доске и попробовали пройти по ней, но
  тяжесть оружия нарушала равновесие; им пришлось усесться верхом и сидя
  продвигаться вперед. Третий солдат нашел в кустах у канала плоскодонку и
  пригнал ее туда, где стоял лейтенант. Шестеро из нас сели в нее и поплыли
  к другому берегу, но наткнулись на груду трупов и застряли. Солдат
  отталкивал лодку шестом, погружая его в человеческое месиво; один из
  трупов высвободился и поплыл на спине рядом с лодкой, как пловец,
  отдыхающий на солнце. Пристав к другому берегу, мы вылезли, не бросив
  взгляда назад. Никто не стрелял; мы были живы;