евелился в глубине театра, и я крепче сжал револьвер. Тут я
  проснулся.
   Рука моя сжимала чужой револьвер, а в дверях стоял человек со свечой.
  На нем была стальная каска, затенявшая глаза, и только когда он заговорил,
  я узнал Пайла. Он произнес смущенно:
   - Извините меня, бога ради, я вас разбудил. Мне сказали, что я могу
  здесь переночевать.
   Видно, я не совсем еще проснулся.
   - Где вы взяли этот шлем? - спросил я.
   - Мне его одолжили, - ответил Пайл неопределенно. Он втащил за собой
  походный рюкзак и извлек оттуда спальный мешок на шерстяной подкладке.
   - Вы здорово экипировались, - сказал я, стараясь сообразить, как мы оба
  сюда попали.
   - Это стандартное снаряжение нашего медицинского персонала. Мне его
  дали в Ханое. - Он вынул термос, маленькую спиртовку, головную щетку,
  бритвенный прибор и жестянку с продуктами. Я поглядел на часы. Было около
  трех часов утра.
  
  
   Пайл продолжал распаковывать вещи. Из ящиков он соорудил небольшую
  подставку для зеркала и бритвенных принадлежностей. Я сказал:
   - Сомневаюсь, достанете ли вы здесь теплую воду.
   - Ничего, - возразил он, - у меня в термосе хватит воды и на утро.
   Он уселся на спальный мешок и стал снимать ботинки.
   - Объясните, как вы сюда попали? - спросил я.
   - Меня пропустили до самого Нам-Диня для обследования нашего отряда по
  борьбе с трахомой, а потом я нанял лодку.
   - Лодку?
   - Что-то вроде плоскодонки...